 |
Датский
художник Нилс Симонсен (Niels
Simonsen, 1807-1885)
«Итальянский побережье с домами и рыбаками» |
Гусар! ты весел и беспечен,
Надев свой красный доломан;
Но знай — покой души не вечен,
И счастье на земле — туман.
Михаил Лермонтов «Гусар». 1832
Гусары. Кто же их не знает!
Эти бравые воины были почти во всех армиях европейских стран. Яркие доломаны с
бранденбурами и галунами, кивера с султанами, ментики со шнурками, ташки с
вензелями… удаль, храбрость, отвага… «все красавцы-усачи» (А. Галич) … А может,
кто-то вспомнит и о польской гусарии — кавалеристах, экипированных в
пластинчатые доспехи, вооруженных пиками более пяти метров длиной. И, конечно,
крылья — гнутые кованые прутья, украшенные перьями, прикреплённые к седлу или
латам на спине всадника. 11 сентября 1683 года под Веной крылатые гусары в
числе 20 000 кавалеристов под командованием польского короля Яна Собеского
участвовали в одной из величайших кавалерийских атак в истории, ставшей ключом
к победе над двухсоттысячной армией великого визиря Кара Мустафы…
От латинского cursus — «набег» образовалось в Римской империи наименование частей лёгкой конницы — cursores. Аналогичные подразделения Византийской империи получили своё название «хосарии» или «хонсарии». От того же корня появилось и венгерское huszar, означавшее просто «разбойник», и сербское «гусар» — корсар, пират. Вот об этих гусарах-корсарах-пиратах и пойдет речь ниже. Вместо цокота копыт они слышали рокот штормовых волн и свист ветра в такелаже, а вместо кавалерийского встречного боя их корабли, ломая обшивку бортов, сходились с противником на абордаж…
«Каждая селёдка — рыба, но не каждая рыба — селедка». Каждый средиземноморский гусар, несомненно, пират, но не каждого пирата можно записать в гусары. Гусарство подразумевало не просто вооружённые нападения и грабежи на море. Если пираты действовали вне какого-либо закона, то гусары осуществляли действия с одобрения государственных властей, от которых получали патенты на корсарство и с которыми должны были делиться награбленной добычей.
В те времена морские промыслы
и морская торговля нередко сочетались с морским разбоем, - между ними было
только этическое различие, - и венецианские купцы и арматоры так же не
стыдились заниматься ремеслом пиратов, а первый опыт уголовного венецианского кодекса
от XII в. относит это занятие к области преступлений, подлежащих наказанию,
лишь в том случае, если морскому грабежу подвергались купцы особо дружественной
страны или города.
Н.П. Соколов «Образование
Венецианской колониальной империи»
Порой именно гусары и пираты
становились друг для друга самыми опасными противниками и непримиримыми
врагами.
Самыми опасными морскими
разбойниками в восточной Адриатике были выходцы из Улциня — дульчиньотти
(dulcignotti). Они действовали на своих парусниках от Истрии до греческих
островов и по всему Средиземноморью. Дульчиньотти сотрудничали с берберийскими
пиратами, вместе с которыми входили в состав османского военного флота.
Турецкие власти оказывали им тайную и явную поддержку в албанских водах,
особенно в районе Улциня, который стал пиратским центром и постоянной угрозой
венецианской морской торговле. Пираты часто делились добычей с турецкими
властями на албанской территории. Поэтому их часто в литературе называют гусарами.
Большие потери от пиратства несли бокельские судовладельцы. Каждое судно,
независимо от размера, приходилось вооружать на случай пиратских нападений.
Значительно ослабленная бесконечными войнами с турками Республика Святого Марка
в 1696 году предприняла неудачную попытку завоевать Улцинь и уничтожить
пиратское гнездо. Эта военная операция положила конец всем венецианским военным
предприятиям на территории Венецианской Албании. Не имея собственных сил,
Венеция в начале XVIII века неоднократно обращалась к султану с просьбой сжечь
пиратские корабли в Улцине, но каждый раз получала отказ. Пожаревацкий
(Пассаровицкий) мирный договор 1718 года объявил пиратство вне закона и
гарантировал свободное судоходство между Венецианской республикой и Османской
империей, которое на деле не соблюдалось.
Моряк обладает природным
чувством практики и жизни. Отданный на милость преходящей стихии, он чувствует
себя вынужденным искусно и изобретательно искать все возможные пути к
достижению цели и все возможные средства облегчить свою жизнь, которая для него
всегда отмечена крайними лишениями и жертвами.
Pavao Butorac «Kako su stari Peraštani unapredjivali
pomorstvo i trgovinu», 1937.
Павао Буторац (Пераст,
26.03.1888 — Дубровник, 22.11.1966) — историк, епископ Котора и Дубровника
 |
| Нильс Симонсен «Морской бой» (1844) |
9 сентября 1714 года в
Перасте у Йована (Зуана) Лукина и Катарины родился сын Криле (Крсто, Крстофоро)
Цветкович. История не сохранила сведений, когда и откуда Цветковичи пришли в
город, но утверждается, что ко времени появления на свет Крсто семья жила в
Перасте еще недолго. Современник событий и летописец истории Пераста Драго
Мартинович упоминает, что Цветковичи были «bassa condizione», то есть имели
низкое происхождение. К маленькому Криле быстро приклеилось прозвище Грило
(Грилло / Гриле — сверчок).
О детстве и отрочестве Грило известно немного. Мартинович пишет, что он очень рано, с десяти лет, начал ходить на торговых судах палубным мальцом «mozzo», что было обычным явлением в Перасте, основным занятием жителей которого была морская торговля. Благодаря заслугам своих моряков и капитанов, Пераст получил от Венецианской республики титул «хранителя Которского залива», что принесло ему дополнительные привилегии. В начале XVIII века Венецианская республика поручила Перасту снарядить два корабля для преследования пиратов. Учитывая постоянную пиратскую угрозу, у пераштян не было иного выбора, кроме как стать одновременно превосходными мореплавателями, торговцами и воинами. В таких условиях молодой Грило быстро набирался опыта и проявлял незаурядные способности.
Наш вольный дух вьет вольный
свой полет
Над радостною ширью синих вод:
Везде, где ветры пенный вал ведут, —
Владенья наши, дом наш и приют.
Вот наше царство, нет ему границ;
Наш флаг — наш скипетр — всех склоняет ниц.
Досуг и труд, сменяясь в буйстве дней,
Нас одаряют радостью своей.
Здесь и дальше: Джордж Гордон Байрон «Корсар», 1813. Перевод Г. Шенгели
К юношескому периоду жизни
Грило Цветковича относится история о морском поединке, хотя она и не вполне
достоверна, и противоречива. Единственным источником информации об этом
событии, за исключением народной песни, является рисунок с изображением
события. Набор из 32 (иногда упоминают 43) подобных изображений был обнаружен в
1898 году и, скорее всего, являлся копией более старых оригиналов. Один из
наследников знатного рода Баловичей пытался вывезти этот старый альбом
контрабандой из страны, но на таможне эта историческая ценность была изъята и
объявлена государственной собственностью. Говорят, что в настоящее время эти
рисунки находятся в Сплите. Каждое изображение имеет подпись, где указаны
размеры кораблей и численность экипажей. Рисунок под номером 23 изображает
«битву пераштянина Криле с пиратом Моро у Негропонта».
В народной песне поётся, что
Грило к тому времени уже активно участвовал в гусарстве «до самого
Константинополя». Упоминается, что он держал рабов и обращался с ними не
по-доброму. Один из его бывших выкупленных рабов, Моро, оказавшись на свободе,
вызвал Грило на поединок, чтобы выяснить, «кто из них бо́льший юнак».
Цветкович принял вызов и с
командой из 33 перашчан отправился к Негропонту (остров Эвбея в Эгейском море),
где была назначена дуэль. У Моро, как гласит народная песня, людей было втрое
больше. Заранее зная, что силы не равны, Грило послал своего брата Степана
(Стефана) в Кандию (по другой версии — в Порто-Рафти, порт недалеко от Афин) к
венецианскому главнокомандующему флотом в Кандии (о. Крит) за подмогой, а сам
вступил в бой.
Сведения из народной песни во
многих деталях не согласуются с рисунком, а сам рисунок не совпадает с
сопроводительным текстом к нему. Согласно подписи, у Криле была небольшая
галера с пятнадцатью скамьями для гребцов, тогда как корабль Моро был почти вдвое
больше, имел 26 скамей и более пятидесяти гребцов. Эти данные не совпадают с
изображением. Однако у автора, возможно, не было задачи досконально
вырисовывать корабли, сошедшиеся в абордаже. У Грило было всего 60 воинов
(левента / левенати), в то время как у Моро — целых триста.
Стефано Крилович вернулся с
венецианской подмогой в самый критический момент боя. Турки были побеждены.
Грило вновь пленил Моро и передал пленника генеральному провидуру в Задаре,
который наградил его за героизм золотой медалью. Выживших турок Криле и его
брат обратили в рабство и продали.
Вскоре после этого Грило нанялся на корабль мальтийских рыцарей. На этой службе он проявил себя как исключительно храбрый и способный воин. Согласно хронике Д. Мартиновича, за короткое время ему удалось захватить огромную добычу на море и суше в Леванте (Восточном Средиземноморье) и приобрести отличную репутацию. За это рыцари Святого Иоанна Иерусалимского присвоили ему звание лейтенанта, а местные судовладельцы вскоре доверили ему отличный корабль и право участвовать в дележе добычи. Пераштянин обладал уникальными способностями моряка и воина, прославился своими прекрасными командными способностями и был удивительно удачлив.
Грилло из семьи Цветкович
<...> стал корсаром, сжигал деревни на османском побережье, грабил
турецкие и берберийские суда, накопил огромное богатство …
Francesco Conte Viscovich «Storia di Perasto dalla
caduta della Republica Veneta al ritorno degli austriaci, Tipografia del Lloid
Austriaco», 1898.
Франческо Вискович (Francesco Viscovich, Frano Antonov Viskovic) — представитель знатного рода из Пераста (1836–1905). Капитан, главный инспектор
австрийского пароходного общества «Ллойд», автор монографии о Перасте и острове
Святого Георгия
 |
| Нильс Симонсен «Атака арабских Пиратов» |
В 1530 году император Священной Римской империи Карл V Габсбург подарил остров Мальта старому рыцарскому католическому ордену госпитальеров, которых османы выгнали с Родоса. В 1587 году Папа Римский Сикст V (родина Сикста V — Италия, а вот папа Папы, согласно «Церковным хроникам» архиепископа Андрии Змаевича, был родом из села Бельске Крушевице, что неподалёку от Биелы в Боке Которской) одобрил свободную торговлю с турками, христианами и евреями, проживавшими в Леванте, Италии и на восточном побережье Адриатики. Но рыцари никогда не следовали этой рекомендации.
… дух Крестовых
походов начал покидать их, и предпринимавшиеся ими операции на море все более
напоминали не священную войну, а обыкновенное пиратство. При этом они грабили
не только мусульманские корабли: нападения на суда венецианцев и других
христианских купцов под самыми неосновательными предлогами происходили все чаще
и чаще.
Короче говоря, мальтийские рыцари стали для венецианцев источником тревог,
почти столь же утомительным, как ускоки в прежние дни. Что хуже всего, они
переняли давний обычай ускоков тревожить турецкие суда в Адриатике, а
ответственность за это султан неизменно возлагал на Венецию, что, в свою
очередь, влекло за собой немалый ущерб для дружественных отношений с Высокой
Портой, которые венецианцы старались поддерживать любой ценой. Действительно,
дожу неоднократно приходилось посылать местному главе ордена выражение
решительного протеста. Самый громкий случай такого рода произошел в 1644 г.,
когда он дошел до того, что угрожал конфисковать всю собственность рыцарей на
территории республики, если они не исправятся. Но рыцари, как всегда, не
обратили внимания на его демарш.
Джон Джулиус Норвич «Срединное
море. История Средиземноморья»
Смешение легального и
бандитского было характерно для всех экипажей кораблей мальтийского ордена.
Гусаром или пиратом был Грило Цветкович в этой компании международных
авантюристов, сказать однозначно почти невозможно.
В своей исторической хронике
«Korabljica» (1760) хорватский поэт и философ, один из видных представителей
хорватского литературного возрождения Андрия Качич-Миошич (Andrija Kačić
Miošić), упомянул «Крило из Пераста» в ряду «главных рыцарей Боки Которской» и
написал, «что он причинил туркам не меньше зла, чем бан Зринский» (хорватский
бан Петар Зринский (Petar Zrinski), который после победы жителей Пераста над
турками в 1654 году подарил городу меч).
Главными противниками и
гусара Грило, и самого Пераста были пираты из Улциня — дульчиниотти. При этом
именно концессия на торговлю с Улцинем, выданная Светлейшей Республикой,
приносила Перасту огромную прибыль.
Однако известно, что на
венецианские корабли Грило никогда не нападал и поэтому не боялся мести
венетов. Согласно отчету генерального провидура от 24 января 1747 года, его
мальтийская служба длилась восемь лет, и за это время он поучаствовал во
множестве операций. Большую часть своего огромного капитала Грило хранил в
Перасте и продолжал поддерживать связь с родным городом и своими земляками. Но
его гусарство весьма осложняло взаимоотношения Республики Святого Марка с
Османской империей. В 1746 году, после нападения Цветковича на турецкие
корабли, направлявшиеся в Ливорно, Серениссима повелела изгнать его из Пераста.
Возможно, это стало одной из причин, по которым в том же году Грило принял
решение распрощаться с гусарством и перебраться в родной город.
Говорят, весьма острый на язык наполеоновский маршал Жан Ланн (1769–1809) как-то сказал: «Гусар, который не убит в тридцать лет, не гусар, а дерьмо!». Полагаю, что сказанное вполне может относиться как к «сухопутным», так и к «морским» гусарам. Настал момент, когда после 20 лет весьма неспокойной жизни, проведенной в походах и сражениях, в конце 1746 года Грило решил уйти на покой, перебраться в Пераст вместе с женой-гречанкой и дочерью и перевезти туда всё своё богатство.
В 1747 году, то есть после
тридцати лет мира между Венецией и Константинополем, произошло серьёзное
событие, о котором мы собираемся рассказать, полностью разрушившее процветающую
торговлю Пераста с Албанией.
Francesco Conte Viscovich «Storia
di Perasto ...»
Дальнейшие события известны
из показаний капитана французской тартаны «Сан Джузеппе» Дефландра (Андре
Фландр де Сен-Тропе / Андреа ди Фран ди Сантропе, капитан Мартегао), данных
чрезвычайному провидуру в Которе 7 января 1747 года.
В ноябре 1746 года Грило
нанял тартану Дефландра для доставки писем французского консула и командующего
греческим архипелагом французскому консулу и пашам Кандии и Канеи (Канеа, Ханья
— город-порт на севере о. Крит, расположен примерно в 145 км западнее Ираклиона).
Письма были конфиденциальными, поскольку в них содержалось предложение туркам
выкупить своих пленных, находившихся у Грило. На борту находилось множество
пленных разных национальностей, среди которых было 25–26 человек из Кандии, в
том числе видный соратник паши, а кроме того официальный представитель паши
Канеи, уполномоченный непосредственно вести переговоры о выкупе.
Грило давно знал французского
капитана, поэтому он попросил именно Дефландра перевезти его с семьей в Пераст.
Французский консул в Аржентьере (порт на о. Сардиния) выдал разрешение на
доставку Цветковича. Грило на своём шамбеке и Дефландр на тартане отплыли в
Модон (венецианская крепость в городе Метони, на самой крайней юго-западной
точке материковой Греции на побережье Ионического моря), где они получили во
французском консульстве санитарные документы и направились в порт Цириф (Цериф,
Цириф — вероятно, порт Кери на острове Закинтос/Занте в Ионическом море). Здесь
Грило вместе с семьёй, багажом и командой пересел на французское судно, а свой
шамбек отправил на Мальту. Всего тартана Дефландра взяла вместе с Грило 21
пассажира, среди которых были жена Грило, гречанка Гарофалия и их дочь, её
сестра, жена Йована Злоковича, их слуги и служанки, и экипаж гриловой шамбеки.
9 декабря 1746 года они покинули Цириф и взяли курс на Дураццо (Дуррес, Драч),
куда прибыли 19 декабря. Здесь Грило предложил сделать остановку и пополнить
запасы воды и провизии.
Встает заря, бросая нежный
свет
На гордый лоб, — но в ней надежды нет.
Кем к вечеру он станет? Мертвецом;
И будет ворон траурным крылом
Над ним махать, незрим для мертвых глаз;
И солнце сядет, и в вечерний час
Падет роса отрадна для всего
Живого, но — увы! — не для него!
 |
| художник Нилс Симонсен |
Возможно, Грило погубила
роковая случайность. Во время переговоров с командой улциньской тартаны о
доставке бочки воды Грило ненадолго вышел на палубу и был узнан. Однако
Дефландр позднее в своих показаниях заявлял, что турки намеренно искали
Цветковича на его судне.
Французскому паруснику
удалось выйти из Дурреса, но вскоре капитан заметил, что его преследует
вооружённая тартана под турецким флагом, на борту которой находилось 54
вооружённых дульчиньотти под командованием Бето Коралича. Когда корабли
сблизились, турки потребовали спустить французский флаг, но Дефландр отказался.
Тогда ему приказали перейти на турецкое судно. Он колебался, но Грило сам
убедил его подчиниться. Дефландр перешёл на турецкую тартану, где от него
потребовали выдачи Грило, утверждая, что это разбойник и пират. Капитан
ответил, что не может этого сделать, поскольку тот находится под защитой
французского флага. Дефландру приказали вернуться в Дуррес и там всё объяснить
коменданту порта и французскому консулу. Французскую тартану взяли на буксир и
около девяти часов вечера поставили в порту на якорь. Дульчиньотти ворвались на
корабль Дефландра и немедленно схватили Грило. До последнего момента он
надеялся, что экстерриториальность французского корабля его спасёт. Цветкович
обернулся французским флагом и кричал: «Да здравствует король Франции!». Однако
улциняне заявили, что им нет дела до французского короля, поскольку они сами
себе хозяева, вольны сами отдавать приказы и делать всё, что захотят. Они
разорвали и растоптали флаг, силой пленили Грило и увели его на свою тартану.
20 декабря турки вышли из гавани, снова взяв корабль Дефландра на буксир.
Я к смерти равнодушен с
давних пор,
Но очутиться в западне — позор!
Моя ль то хитрость, мой ли верный путь —
Последней ставкой власть и жизнь метнуть?
Рано утром 21 декабря Криле
Цветкович был повешен на рее французской тартаны. Дульчиньотти заставили
Дефландра присутствовать при исполнении казни, так и не позволив ему сойти на
берег для встречи с консулом. На момент смерти в 1746 году Грило было всего 32
года. На мачте рядом с повешенным Грило были подняты красный с белым крестом
мальтийский флаг и чёрный флаг — символ пиратства.
В официальном отчёте
генерального провидура из Задра от 24 января 1747 года дается несколько иная
версия расправы. Согласно ему, Грило сначала отрубили голову, и только её
повесили и держали на виду над крестом на мачте.
После казни турки осмотрели
судно в поисках груза и багажа, принадлежащего Грило и его спутникам. Они
разграбили множество сундуков и баулов с серебряной посудой и другими
ценностями. В своих показаниях французский капитан указал, что не знал о том,
что находилось в разворованном багаже, но отметил, что «это, безусловно, было
целое сокровище». Дульчиньотти задержали четырнадцать членов команды Грило
(включая вдову повешенного Гарофалию, её сестру и дочь), оставив на борту
только шестерых: трое были из Пераста, поэтому жители Улциня опасались
последствий, остальные трое — римлянин, фриулиец (подданный Венецианской
республики) и англичанин.
27 декабря французскую
тартану перевели в бухту Валь-де-Ноче (Валданос), где она пробыла до 2 января.
Дефландра силой заставили подписать заявление о том, что никакая собственность
у него не была похищена. 4 января 1747 года француз пришел в Боку и бросил
якорь в Росе. Сразу по прибытии в Герцег-Нови капитан Дефландр дал показания
венецианским властям.
… несмотря на мир и
нейтральный флаг, <Грилло> был схвачен и повешен на мачте своего корабля;
его сокровища были конфискованы, а жена и дочь обращены в рабство и отправлены
в бастион в Скутари. За это оскорбление французского флага и мальтийского
корсара Венецианская республика не могла требовать возмещения ущерба. Но в
Перасте этого не понимали, особенно после того, как Дульчиньотти сочинили
несколько песен, высмеивающих Грилло, которого они называли Перастино.
Francesco Conte Viscovich «Storia
di Perasto ...»
Весть о смерти Грило и
варварской казни быстро достигла Пераста.
Иван Антун Ненадич (1723–1784
/ Католический священник из Пераста. Автор стихов, драм и религиозных
произведений) в своей поэме писал:
Под городом Нови в злости
своей
Хвалились Улциняне,
Что Грило казнили
И Пераст упрекали,
Что не боятся ни сильных Пераштян,
Ни остальных героев из Боки.
Под звуки тамбура они воспевали
Грилов позор и смерть его.
Криле Цветкович был для
пераштян примером славного моряка и отважного гусара. Позорным казался не
только унизительный способ расправы над Грило, но и рабство его жены и
остальных членов его семьи. Поэтому в Перасте начали раздаваться призывы к
мести.
В феврале 1747 года во Влёре
(город на юге Албании) капитан Джордже Петров Градишка подвергся оскорблениям
турок, которые упоминали о повешенном Цветковиче и брошенном в море теле,
спрашивая, не хочет ли он рыбу, которая съела Грило. Обстановка настолько
накалилась, что когда вскоре Градишка встретил в море улциньский корабль,
который дал ему сигнал остановиться, то из семи человек, поднявшихся на борт,
Градишка связал пятерых и доставил в Пераст. По его словам, он хотел
использовать этих пленных, чтобы добиться возвращения семьи Цветковича,
полагая, что венецианские власти также одобрят эти действия. Среди пленных был
рейс (капитан) Омер Лазов из Улциня.
Побратим Криле Цветковича,
знатный уроженец Пераста конте Степан (Стефан, Стефано) Буйович (род. 28
октября 1703 года), сын известного пераштянина Вицко Буйовича, убитого в результате конфликта с земляками в 1709 году, возвращался на лодке из
Герцег-Нови в Кумбор и встретил груженую зерном улциньскую тартану, с борта
которой на Буйовича посыпались угрозы и оскорбления. Решив, что улциньских
негодяев больше терпеть нельзя, 10 мая большая толпа жителей Пераста захватила
полакку Антуна Токе Криловича, которую привел в Пераст из Венеции его сын
Крсто. В порту Росе на Луштице они напали и потопили улциньскую тартану. 6
улцинян были убиты. Генеральный провидур в своём докладе охарактеризовал эти
действия как возмутительную и безрассудную дерзость подданных. Было указано,
что в захвате участвовало 80 жителей Пераста и множество других лиц общим
числом до 160 человек. Зачинщиком этого «мятежа» был объявлен конте Степан
Буйович.
 |
| Нильс Симонсен «Прибрежный пейзаж с пиратами, направляющимися к парусному кораблю» (1847) |
К середине XVIII века
ослабленная бесконечной чередой войн Венецианская Республика, уже вовсе не
выглядела «владычицей морскою». После Пожаревацкого мирного договора 1718 года
Светлейшая Республика всеми силами (которых осталось не так уж много) старалась
не нарушать мир с османами. И хотя ещё 8 января в своём письме руководство
Пераста кратко изложило историю Грило Цветковича и торжественно обязалось всеми
средствами предотвратить цепь возможных конфликтов с Улцинем, реакция Венеции
на события, случившиеся после смерти Грило, была резко негативной. Было
заявлено, что Цветкович занимался гусарством, запрещённым Венецией в мирное
время, и поэтому месть жителям Улциня за его убийство недопустима. Чрезвычайный
провидур Котора освободил пленных, захваченных Градишкой. В ответ на требование
турок разобраться со случаем уничтожения улциньской тартаны было приказано
произвести расследование и суд над зачинщиками и участниками беспорядков.
Главарей приговорили к высылке за пределы Венецианской Республики.
Однако строгость такого
наказания вовсе не повлияла на воинственный дух жителей Пераста. Они не выдали
обвиняемых. Для пераштян, кроме мести за убийство Грило, оставался нерешённым
ещё один очень важный вопрос. Дульчиньотти передали пленников в дар скадарскому
паше Абдии Чаушевичу, что было своего рода взяткой, призванной защитить жителей
Улциня в случае возникновения каких-либо осложнений с высшими властями в
Константинополе. Пераштян ещё больше возмутило известие о том, что скадарский
паша требует за семью Грило громадный выкуп. Это был позор. И за позор турки
должны были ответить позором. Первоначальная идея взять в заложники несколько
турок и потребовать их обмена на пленных женщин и команду Грило не удалась.
Венецианские власти пресекли эту попытку и даже освободили уже захваченных
турецких заложников. Поэтому было спланировано похищение Гриловицы, как её
называли в Перасте, из темницы Чаушевич-паши в центре Скадара. И предотвратить
освобождение женщин из темницы венетам не удалось.
Беда врагу, коль затаили месть
Те, в ком жива и сила их и честь!
Похищение было совершено в
строжайшей секретности. Пераштяне, несомненно, были организаторами похищения
Гарофалии Цветкович и других узников из тюрьмы скадарского паши, но были ли они
и исполнителями? Немногочисленные источники расходятся во мнениях о подробностях
этой фантастической операции.
Иван Антун Ненадич писал о
девятерых пераштянах, но не называл их имён (иногда в истории упоминают о
двенадцати). Прибыв в Скадар (Шкодер, Скутари), заговорщики разделились, и одна
группа отправилась ко двору паши с открытым письмом и секретным посланием для
рабынь. Паша, конечно же, был очень рад известию о скором выкупе и даже
отблагодарил посланцев денежным подарком. Податель письма заслужил его
расположение и был беспрепятственно сопровождён к пленницам. Он смог поговорить
с ними напрямую и передал тайную записку с описанием действий по спасению. Само
похищение, по словам Ненадича, было совершено «глубокой ночью». При этом он
утверждает, что в тюрьме паши было не менее 500 стражников!
Беглянки вместе со своими
спасителями благополучно выбрались из города, достигли Скадарского озера,
пересекли его на лодке, пешком перешли через Црмницу. На границе Паштровичей
беглецов настигла погоня, которую организовал паша Чаушевич. Но с помощью местных
жителей от турок удалось отбиться. Через Грбаль Гриловица со своими спутниками
спустилась к берегу Адриатического моря в местечке Плавда, где её встретила
тартана Криловича с отрядом пераштян, которые до этого напали в Росе на
улцинян. Счастливое спасение было отмечено вином, песнями и стрельбой.
Друзья, победой кончив абордаж,
Деля добычу, вспомнят облик наш
И скажут, с тенью хмурою у глаз:
«Как бы убитый ликовал сейчас!»
Женщины с триумфом прибыли в
Пераст и под надзором стражи остановились для прохождения карантина в башне
Мартиновича на центральной площади. Живая и свободная Гарофалия Цветкович стала
символом пераштянской мести. На позор, причиненный им, пераштяне ответили
позором. Гриловица босиком и с распущенными волосами отправилась на остров
Госпа-од-Шкрпьела, где преподнесла храму в качестве обетного дара крупную
жемчужину, которую привезла с собой с Мальты и сохранила, зашив в подол своей
юбки. Жемчужина вдовы Грило Цветковича до сих пор хранится в церкви на острове.
Чтобы не раздражать ни
венецианцев, ни турок, власти Пераста постарались сохранить все подробности в
тайне. Поэтому доверие к тому, что попало в официальные документы, невелико.
Согласно письменному заявлению заместителя градоначальника Пераста от 16 мая
1747 года, похищение было совершено исключительно группой из шести албанцев. На
встрече с капитаном Степаном Буйовичем в Кумборе, якобы, они договорились о
щедром вознаграждении. В Скадаре их лидер, некий Мустур, переодевшись нищим,
проник в тюрьму паши и передал Гриловице записку. Ночью 13 мая 1747 года
албанцам удалось проникнуть в крепость, не убив стражников, и спустить пленниц
через окно на верёвках. После успешной операции в Шкодере они 16 мая 1747 года
доставили освобождённых женщин в Пераст.
Сохранился черновик письма,
которое советники муниципалитета Пераста тайно отправили капитану Пераста Вицко
Смекии и Ивану Бронзе, находившимся в то время в Венеции. В письме указано, что
для освобождения семьи Грило муниципалитетом Пераста был предоставлен займ,
который следует погасить, изъяв деньги, принадлежащие Цветковичу, которые
находятся у капитанов Трипо Буровича и Гргура Бронзы. При этом речь идет о
весьма значительной сумме в 400 цехинов.
Своими дукалами от 20 и 27
мая 1747 года венецианский Сенат в порядке упрощенного судопроизводства вынес
приговоры против конте Степана Буйовича, Трипо Матковича, Луки Пероевича
(Штукановича), Томо Видовича и Йована Злоковича (Зуане Злоков — муж сестры Гарофалии
Цветкович), которые к этому времени, конечно же, скрылись. Дукалами заговорщики
были изгнаны за пределы Венецианской республики, а их имущество конфисковано.
Муниципалитету Пераста запрещался выход судов в море и выдача судовых
санитарных свидетельств. Полакка Антуна Криловича как символ «восстания» уже
стояла перед Котором, а её владелец заявлял о своей невиновности.
 |
| Нилс Симонсен «Пираты разглядывают добычу» (1837–1860 |
Успешное освобождение женщин из тюрьмы скадарского паши создало множество серьёзных международных политических проблем. Паша Чаушевич требовал вернуть ему пленниц. Но несмотря на то, что венецианские власти приказали передать их в Котор для дальнейшего решения, до начала августа беглянки оставались в Перасте. Главной причиной, на которую ссылались пераштяне, была беременность сестры Гарофалии, жены Йована Злоковича. Генеральный провидур возложил ответственность за неприкосновенность на муниципальных старейшин. Жители Пераста заявили, что с семьёй Грило будут обращаться так же заботливо, как со своими собственными. Поначалу женщины чувствовали себя достаточно свободно, общались со знакомыми, ходили в гости, посещали церковь. Но в середине июня венецианские власти потребовали выдать бывших пленниц. Однако пераштяне опять уклонились от выполнения этого требования, мотивируя отказ тем, что жена Злоковича вот-вот должна родить. Но в конце июня по распоряжению Сената в Боку из Задра прибыл генеральный провидур и вновь потребовал передачи беглянок в Котор.
На его требование выдать
женщин, старейшины Пераста ответили, что принципом их работы является «вершить
милосердные и благие дела, особенно в то время, когда унижается сама правда».
Замечательные слова! И как бы хотелось, чтобы им следовали все правители на
свете.
Дмитрий Чегодаев «Второй арап Петра
Великого»
Не прошло и сорока лет после
убийства Вицко Буйовича, как отношения Пераста с Венецией вновь оказались
испорчены. Против Пераста были приняты самые суровые карательные меры. Венеция
запретила выход в море пераштянских судов, чтобы помешать пераштянам: в проливе
Катене (Вериге) постоянно патрулировали две галеры, а санитарным властям было
приказано не выдавать жителям города санитарные разрешения на торговлю — всё
судоходство и торговля в Перасте были запрещены. Судам из Улциня запрещалось
заходить в Боко-Которскую бухту. Самым опасным было предложение венецианского
Сената об отмене привилегий Пераштянской општины и даже о её полном
упразднении. При этом остальным жителям Боки было разрешено плавать и торговать
по-прежнему. Это фактически означало экономическое истощение города. Такая
блокада поставила Пераст на грань выживания и вызвала сильное недовольство среди
жителей, а также планы переселения из Боко-Которского залива и бегства из
родных мест. Однако никому не разрешалось покидать Пераст, в выдаче паспортов
отказывали.
Но как бы ни велико было
давление республики св. Марка, вмешиваться во внутренние дела города венеты не
могли. Поэтому решение о выдаче женщин оставалось за властями Пераста. 3
августа 1747 года генеральный провидур вновь повторил приказ о передаче женщин
венецианским властям. Уклоняться дольше было невозможно. На следующий день
представители местной знати («Comunità») и простого народа («Università»)
собрались на сход вместе со старейшинами города. После полутора часов
обсуждения старейшинам удалось убедить всех в неизбежности выполнения приказа.
О решении известили вдову Грило и её беременную сестру. 7 августа в три часа
пополудни четырёхвёсельная лодка капитана Матии Рашковича должна была забрать
женщин и доставить в Котор. Однако к назначенному времени никого на набережной
не оказалось. После тщательного обыска всех домов в Перасте и проверки
сухопутных путей из города никаких следов беглянок не было обнаружено. Были
опрошены все жители поблизости. Венецианским галерам в Веригах было поручено
следить за каждым выходящим из залива судном. В письме от 8 августа 1747 года
генеральный провидур Далмации и Албании Джакомо Болду обвинил перашчан в
сокрытии своих истинных намерений и 11 августа 1747 года приказал чрезвычайному
провидуру Котора возбудить уголовное дело против Пераста за организацию
восстания и нападение на улциньскую тартану, за наглое похищение семьи Грило из
дворца скадарского паши и за побег из Пераста. 14 августа вице-капитан Пераста
и городские судьи были вызваны в Каттаро для объяснений и арестованы.
Допрос большого числа
свидетелей в ходе уголовного процесса не принёс никаких существенных
результатов. Жители Пераста во всём обвиняли тех, кто уже давно покинул город,
например, слугу вдовы Грило и мужа её сестры, Йована Злоковича; главным
организатором похищения вдовы Грило и её свиты называли Степана Буйовича, а
исполнителями — албанцев, получивших за это деньги. Чтобы доказать невиновность
Пераста, муниципалитет города уполномочил своего мэра Вицко Смекию и кавалера
Ивана Бронзу, которые во время описываемых событий находились в Венеции и
поэтому имели полное алиби, попытаться повлиять на высшую власть Светлейшей
республики. Благодаря щедрым подаркам и взяткам (оставленное Грило сокровище
послужило отличным подспорьем), а также влиянию сочувствующих Перасту знатных
венецианцев, жителям города удалось полностью переломить ситуацию. 9 сентября
1747 года в венецианском Сенате состоялись дебаты о судьбе Пераста. Антонио
Эриццо, сенатор из уже знакомой нам по расСказкам семьи Эриццо, предложил
взыскать компенсацию расходов на тяжбы с турками в размере 7000 золотых
цехинов, а также лишить город всех привилегий, отменить статус хранителей
государственного знамени (гонфалоньеров) и полностью упразднить муниципалитет
Пераста. Но были голоса и в защиту перашчан, которые должным образом повлияли
на исход. Умелые действия жителей Пераста в Венеции оказались весьма успешными.
Из 136 сенаторов только двое проголосовали против, 26 воздержались, а 108
высказались за Пераст.
Сенат утвердил изгнание
виновника и его сообщников, конфискацию их имущества. Средства от конфискации
предназначались для удовлетворения претензий жителей Улциня и скадарского паши.
Полакку Криловича, так же как и дом с маслобойней, принадлежавший Стефано
Соколе-Буйовичу в Столиве, сожгли.
Важным событием этого дня
стало подписание ходжета – документа об урегулировании отношений между Улцинем
и Перастом. Но в качестве наказания венецианским Сенатом был отменён фирман и
концессии на торговлю Пераста с Албанией. Этим исключительным правом на
торговлю пераштяне пользовались 114 лет, за исключением военного времени.
Концессия была передана в Доброту и Прчань, и их капитаны позднее обогатились
на этой торговле.
Несмотря на все эти
карательные меры, город был спасён, и жители Пераста считали 9 сентября великим
днём, «в который решалась судьба их родины».
Несомненно, пераштяне
научились гораздо лучше выходить из кризисных ситуаций, в которые сами себя
загоняли ранее. В 1535 году после убийства аббата Помпея Паскуали город был
отлучён от церкви на 11 лет. В 1709 году после убийства Вицко Буйовича судьба
города решалась гораздо дольше, и кары перашчан были более серьёзными.
Генеральный провидур в письме
от 9 сентября 1747 года констатирует, что вопросы остаются открытыми, но
производство по делу приостановлено. 18 ноября он пишет о восстановлении мира и
возобновлении торговли. 30 ноября 1747 года сенатским дукалом подтверждается,
что в побеге семьи Грило никто не виноват. 31 декабря после своего доклада о
ходе разбирательства в Сенате генеральный провидур дал распоряжение об
освобождении муниципальных представителей Пераста.
На этом Грилову аферу можно было считать исчерпанной.
Ему надгробья не дано —
затем,
Что трупа нет; дела ж известны всем:
Он будет жить в преданиях семейств
С одной любовью, с тысячью злодейств.
 |
| Нильс Симонсен «Прибытие в Гибралтар» |
А что же Гриловица?
Гарофалия Цветкович вновь
оказалась на Мальте, куда не могли дотянуться ни руки злобных дульчиньотти, ни
скадарского паши, ни венетов. И есть все основания считать, что в возвращении
её на остров приняли участие жители Пераста. Что стало с ней дальше — неизвестно.
Но жемчужина, отданная в дар храму, по сей день находится на острове перед
Перастом.
Джанни Родари
ПИРАТЫ
Где вы, пираты далёких морей,
Зоркие птицы ободранных рей?
Крюк абордажный, выбитый глаз?
Так нас пиратом пугали не раз.
Но экзотическим видом его
Не испугаешь теперь никого.
Сняты протезы, забыты крюки,
В пухлых романах храпят старики.
Море уснуло — время ползёт,
Червь потихоньку страницы грызёт...
Но по команде «На абордаж!»
Вдруг просыпается весь экипаж.
Крикнешь ли «Стройся!» — и вот уже в ряд
Старые черти на полках стоят.
Морем запахло, скрылась земля.
Весел таинственный бег корабля.
Ты ведь и сам капитан и герой.
Старую книгу смелее открой,
Где флибустьеры далёких морей
Спят, ожидая команды твоей.
Перевод Александра Щедрецова
 |
| Пераст. Январь 2026 |
Зима в Боке словно наводит
резкость на всё, что было нечётко и смазано из-за вечного марева, которое висит
в воздухе над заливом в тёплое время года. Тени контрастны, грани каждого
здания чётко очерчены. Январским утром Пераст абсолютно пуст! Я один в целом
городе! Присутствие людей выдаёт лишь легковой автомобиль с открытыми настежь
дверями на площади Адмиралов. Но то было лишь «присутствие». Никого рядом нет.
От угла руин палат
Мартиновичей я свернул на улицу, идущую параллельно набережной, и словно
окунулся в чернильницу с чёрной тушью — настолько густы здесь были тени. Вновь
выйдя на свет, я увидел, что улица засыпана множеством маленьких солнц. Это
ночной ветер обтряс апельсины с соседних деревьев, как шары с новогодней ёлки.
Апельсины оказались крупными, но жгуче-кислыми. Покрутившись у дома Трипо Коколя в тщетной попытке найти удачный ракурс для съёмки, я понял, что дело это
совершенно безнадёжное! Проулки вокруг настолько узки, что удачно
сфотографировать здание никак не удаётся. За неожиданным в плотно застроенном
Перасте заросшим пустырём высятся руины большого здания. Палаты Криловичей не
отмечены на туристической карте городка. Информацию об этой семье пришлось
собирать буквально по крупицам.
Владельцы явно были
зажиточными людьми. Несимметричное трёх-четырёхэтажное здание выглядит весьма
внушительно. Первый этаж (prizemelje), по-видимому, был предназначен для
хозяйственных нужд. На второй ведёт внешняя лестница. Даже сейчас, без дверей,
окон, крыши и междуэтажных перекрытий, дом, возвышаясь над церковью св. Марка,
не теряется на второй линии городской застройки.
 |
| Пераст. Палаты Криловичей |
 |
| Пераст. Палаты Криловичей (нижняя стрелка) и дом Трипо Коколя (верхняя
стрелка) Фотография Павла Пономарёва |
Фамилия пераштянских
Криловичей вероятно пошла от имени одного из предков (Криле, Крсто, Кристофор).
В XIV веке они перебрались из Герцеговины в Глоговац, где упоминаются ещё до
1729 года. К концу XVII – началу XVIII века Криловичи спустились с холма св.
Илии в Пераст, переселились в Столив и Герцег Нови.
Представители этой семьи не
раз упоминаются в морских хрониках. Будучи командиром кораблей «Сан-Джузеппе» и
«Джерусалемме», капитан Крсто (Кристофор) Крилович участвовал в морских
сражениях с османами в составе венецианского флота во время венециано-турецкой
войны 1714–1718 годов (Вторая Морейская война).
Основным источником дохода,
как и для большинства пераштян, для Криловичей стала морская торговля. В
XVIII–XIX веках семья разбогатела. Они вели торговлю преимущественно с Албанией
и Италией. В записях о бокельских судах владелец собственных парусников Антун
Крилович, сын покойного Томо из Пераста (Antun Krilović del fu Tomo di Perast),
упоминается с 1722 года. В 1732 году он участвовал в споре о размере
компенсации с Видо Матошевичем за груз отборного табака, который тартана
«Madonna dello Scarpello», которой он командовал, должна была доставить в
Венецию. В 1733 г. тартана Антуна Криловича перевезла партию кордовской смолы
из Влёры в Венецию. В 1735 г. из Дурреса в Венецию его тартана «SS.mo
Crocefisso e S. Antonio» доставила груз проса и шерсти. В 1736 году тартана
Криловича направлялась в Венецию из Дурреса с грузом кордовской шерсти,
принадлежавшим албанским купцам, успешно преодолела внезапный шторм и зашла в
Будву. В 1746 году полакр (полакка) Антуна Криловича «Cristo di Povija e S. Antonio
di Padova» вышел из Дурреса в Венецию, но вынужден был вернуться из-за плохой
погоды. Продолжив путь в Боку Которскую в условиях продолжающейся непогоды и
темноты судно Криловича столкнулось с тартаной Йосипа Каменаровича из Доброты.
Оба судна были повреждены.
В 1747 году, во время «Гриловой аферы», полакка Антуна Токе Криловича была захвачена «восставшими» перашчанами для нападения на улциньскую тартану, которая находилась в порту Росе. Уже после спасения Гриловицы из плена пераштяне на этом корабле отпраздновали свой успех. И это, пожалуй, единственный факт, который связывает гусара Грило (Кристо Цветковича) с семьёй Крилович. Однако существует городское предание, утверждающее, что Цветковичи жили в доме Коколя, который позже был назван в честь Грило (Крило) — палаты Криловичей. По другой версии, во второй половине XVIII века дом над церковью Святого Марка достался семье Криловичей по наследству от семьи Коколя. Всех в одну kuću! А если вспомнить пераштянскую байку об обмене домами между Трипо Коколем и Вицко Буйовичем, то «квартирный вопрос» становится и вовсе чрезвычайно запутанным. История семьи Криловичей полна недомолвок. Нет никаких сведений о том женат ли был их сосед Трипо Коколя, но, согласно местной традиции, внук художника Юрай (Юрий) был усыновлён семьей Криловичей. Эта ветвь взяла фамилию Коколя-Крилович.
Несмотря на всё своё
богатство, в число знатных семей Пераста Криловичи попали далеко не сразу. Тома
Крилович упоминается в 1766 году среди лидеров общины горожан и простолюдинов,
стремившихся к расширению полномочий в городском управлении. В 1786 году он
пытался восстановить Братство Святого Иоанна Крестителя в церкви Святого Марка.
И вот наконец в 1797 году Тома был включен в казаду Братица, представителей
которой к тому времени почти совсем не осталось. Это вывело наконец семью
Криловичей в пераштянскую знать.
 |
| . |
 |
| . |
В 1807 году Вицко Крилович,
согласно австрийским полицейским отчетам, к которым всегда следует относиться с
осторожностью, упоминается как член Которской масонской ложи. 13 октября 1814
года восемь молодых людей (Вицко Крилович, Кристофор Балович, братья Александр
и Матей Мазаровичи, Фортунат Банич, Кристофор Матеев Матикола, Йосип
Матикола-Шилопи и Алвиз Змаевич) собрались в приходской церкви Святого Николая
и тайно договорились захватить крепость Святого Креста над Перастом. Несмотря
на то что один из горожан, Франо Рупчич, проболтался, и информация немедленно
распространилась по всему городу и могла дойти до французов, молодые
заговорщики не стали отказываться от своего плана, но действовать пришлось
быстро. Они собрались возле крепости, якобы наблюдая за передвижениями черногорцев
на холмах. Коменданта Чермеля вызвали на площадь у моря для разговора с
пераштянским подестой Алоизом Висковичем. Тем временем заговорщики проникли в
крепость.
Французский комендант
которской крепости генерал Готье (Jean-Joseph Gauthier) в своём дневнике писал:
<13 октября 1814 года>… жители Пераста захватили пераштянскую крепость, которую им передал трусливый и позорный Чермель, лейтенант 1-го батальона 3-го хорватского полка, комендант крепости. Пока этот офицер был занят, несколько пераштян во главе с Вицко Криловичем, командиром батальона Национальной гвардии, поднялись к крепости и захватили её. Хорватский сержант хотел закрыть ворота крепости, но Крилович, командир батальона, убил его одним выстрелом из пистолета.
 |
| . |
 |
| . |
 |
| . |
В XIX веке экономическое
могущество Криловичей, как и всех бокельских семей, жизнь которых была связана
с морской торговлей, ослабло. Однако Криловичи попытались идти в ногу со
временем и перешли с парусников на пароходы. В коллекции вотивных даров на острове
Богоматери на рифе хранится картина парохода «Мессина», изображённого в 1869
году, капитаном которого был Петар Крилович.
Капитан «Австрийского Лойда»
Петар Крилович был потомком семьи художника Трипо Коколя, тех самых
Коколя-Криловичей. В 1899 году во время работ по ремонту храма Богоматери
Шкрпелы, реставрации росписей росписей интерьера и купола и пресвитерия Петар
Крилович упоминается в числе управляющих имуществом церкви.
В 1886 году в Котор для
проведения цикла «музыкальных вечеров на площади» был приглашен итальянский
композитор, дирижёр, педагог и собиратель народных песен Дионизио Де Сарно Сан
Джорджо (Dionisio de Sarno San Giorgio / 1856–1937). Как раз в это время семье
Криловичей понадобилось настроить пианино, на котором играла Ида, дочь капитана
Петара Криловича. Для настройки инструмента был приглашен Де Сарно, который уже
после второй встречи с девушкой попросил её руки. Однако старый капитан
поначалу возражал. Он с недоверием относился к молодому человеку. Но
информация, полученная им из Неаполя, и настойчивость дочери убедили его. Брак
был заключен 20 октября 1886 года.
 |
| Петар Коколя-Крилович |
Чтобы яснее представлять о
каких парусниках идет речь в тексте, я подобрал короткие описания с картинками.
Шебека
Название шебеки происходит,
вероятно, от арабского слова «маленький корабль». Водоизмещение шебек редко
превышало 200 т. Эти суда имели узкий длинный корпус, как и у их предшественниц
— галер, на них сохранились весла. Большинство шебек имели косое (латинское)
парусное вооружение, что позволяло лавировать круче к ветру и давало им
преимущество над судами с прямым парусным вооружением. При этом количество
людей, задействованных на управлении парусами, было меньше. Шебеки создавались
как быстрые и очень маневренные корабли, способные идти под парусами и на
веслах. В роли военного корабля шебека могла нести до 14-36 орудий на верхней
палубе. Экипаж боевой шебеки — до 100 человек. Но узкий надводный борт и малая
осадка делали судно уязвимым к заливанию волнами, и оно с трудом выдерживало
сколько-нибудь серьезное волнение.
Фок-мачта шебеки обычно
наклонена вперед, а грот и бизань либо прямые, либо слегка отклонены назад.
Массивные реи настолько велики, что часто они состояли из двух брусьев,
связанных в одно целое. Обычно на шебеке не было бушприта, но часто нос корабля
заканчивался удлиненным фигурным выступом.
 |
| Испанская шебека. 1826 |
Полакка
Полакка, полакр, полакра,
полякра, полярка, поляка, пулака (исп. polacra, фр. polacre, нем. polacer,) —
тип парусного судна, которое появилось в Средиземноморье в конце XVI — начале
XVII века и было распространено до конца XIX века. Это были легкие парусные
корабли, которые могли развивать хорошую скорость при слабом ветре и хорошую
маневренность при движении на веслах. Считается, что этот тип корабля является
развитием концепции шебеки или галеаса. Корпус полакки имел удлиненную овальную
форму с квадратной кормой. На судне имелось четыре пары весел. Парусное
вооружение полакки XVII века было весьма характерным. На наклоненной вперёд
фок-мачте поднимался один большой латинский парус (как на шебеках), прямые
паруса на грот мачте и еще один латинский парус на бизань-мачте, который мог
ставиться в комбинации с прямым парусом. Мачты делались из одного цельного
дерева, не имели ни стеньг, ни марсов, ни эзельгофтов — так называемые
полакр-мачты. В конце XVIII — начале XIX века на полакку стали устанавливать
прямое парусное вооружение на фоке и гроте, а на бизани — гафельный парус.
Её дедвейт составлял 60–230
тонн (не более 500 тонн), а экипаж состоял из 8–20 человек.
Полакка использовалась для
торговли и пассажирских перевозок, как эскортное судно и для защиты
венецианских морских путей от далматинских, греческих и турецких пиратов и при
необходимости могла быть вооружена от 2 до 12 пушками.
 |
| Полакка. Рисунок из рукописи лекций Марко Мартиновича русским морякам в Перасте. 1697-1698 гг. |
По видимому единственной полаккой в российском военном флоте был
«Экспедицион», захваченый у французов соединённой русско-турецкой эскадрой под
командованием вице-адмирала Ф.Ф. Ушакова в 1799 году. Корабль был включен в
состав Черноморского флота России. Принимал участие в войне с Францией
1804—1807 годов. В 1805 году использовался в качестве конвойного корабля для
австрийских судов на маршруте от Корфу до Мессины. С января следующего года
находился в составе эскадры вице-адмирала Д.Н. Сенявина и с февраля принимал
участие в действиях отряда капитана 1-го ранга Г.Г. Белли у Новой Рагузы. 22 февраля
(6 марта) был направлен в Корфу с донесениями, а 29 марта (10 апреля) вошёл в
состав отряда Г.Г. Белли и вместе с ним 30 марта (11 апреля) подошёл к крепости
Курцало. Принимал участие в бомбардировке и штурме крепости, до её полной
капитуляции, а также во захвате судов противника и небольших островов у
Курцало. После чего полакр с корреспонденцией был направлен в Константинополь и
после в Одессу. Оставив корреспонденцию в Одессе, судно ушло в Николаев.
 |
| Полакр "Экспедицион" Иллюстрация из книги А.А. Чернышёва «Российский парусный флот» |
Гаэта
Гаэта (хорв. gajeta) —
разработанная в XVI веке лодка длиной 4 до 9 м (по некоторым данным, до 12
метров), шириной 2-4 м, водоизмещением от 2 до 12 т. Экипаж состоял из 1-9
человек, которые, как правило, гребли стоя, наклоняясь вперед. Лодка имела 2-3
пары весел, 1 мачту с косым или люгерным парусом и использовалась для перевозки
почты и товаров, людей, скота и различных грузов, даже для военных целей, но в
основном для рыбной ловли.
Лодка имела округлый корпус с
более широким носом и более острой кормой. Нос слегка приподнят и накрыт
палубой до первой трети длинны. В палубном настиле прорезан люк с крышкой.
Небольшая палуба уложена на корме. В лёгком корпусе с острыми обводами и широкой
палубой в носовой или кормовой части оборудовалась каюта для работы с
рыболовными сетями и другими орудиями лова, а также для размещения грузов.
Мачта слегка наклонена
вперед. Руль можно было при необходимости поднять или полностью выдвинуть (при
гребле).
 |
| Гаэта |
Брачера
Брацера (Brazzera, Bracera) —
грузовое судно длинной от 7 до 18 м шириной 3-4 м, водоизмещением от 2,5 до 70
т. Тип этого парусника определяется не парусами, как это обычно бывает у
крупных судов, а общим внешним видом – формой. Брачера отличается выразительной
формой как в носовой, так и в кормовой части. Корма прямая, почти вертикальная
или слегка наклонная. Обычно на ней устанавливали большие деревянные «глаза», а
на носу — какую-либо стилизованную фигура. На носу – прочный кнехт, а на корме
– ограждение, почти всегда белого цвета. На судно ставилось 1-2 мачты с косыми
(латинскими) или люгерными парусами. Дополнительно к парусам судно могло иметь
2-4 весла. Палуба настилалась всей длине судна, посередине находится люк для
хранения груза. Экипаж состоял из 4-8
человек.
 |
| Брачера. Иллюстрация Ненада Боймича (Nenad Bojmić) |
Тартана
Тартана использовалась на
Средиземном и Адриатическом морях в XVII и XVIII веках. Это грузовое,
рыболовное и военное парусное судно с весьма разнообразным дедвейтом от 10 до
300 тонн, с экипажем от 4 до 20 человек. Она имела от 1 до 3 мачт с латинскими,
прямыми или люгерными парусами. Эта способность менять тип паруса в зависимости
от ветра делала её очень маневренной. Военные тартаны были вооружены 6 — 14
пушками.
Бокельские тартаны обычно
строились двух размеров.
Более крупная бокельская
тартана XVII–XVIII веков имела три мачты с латинскими парусами, которые легко
заменялись прямыми при штормовом ветре. Форма её корпуса напоминала
дубровницкую пулаку. Длина судна составляла 18,5 м, ширина — 7,3 м, высота от
киля — 4 м, осадка — 2 м, дедвейт — 150–200 т, экипаж — 10–15 человек.
Меньшая бокельская тартана
XVII–XVIII веков была не военным, а исключительно торговым и грузовым парусным
судном. Она имела две мачты с латинскими парусами, длину 10–12 м, ширину 4,5–5
м, высоту борта от киля 2,5–3 м, осадку 0,5 м, дедвейт 10–30 т и экипаж 4–6
человек.
 |
| Тартана. Рисунок из рукописи лекций Марко Мартиновича русским морякам в Перасте. 1697-1698 гг. |
Основные
источники знаний:
Francesco Conte Viscovich «Storia di Perasto dalla caduta della Republica
Veneta al ritorno degli austriaci»
Ivan Antun Nenadić «Popijevka o oslobođenju udovice Krila Cvjetkovića Peraštanina iz dvora paše skadarskoga»
Miloš Milosević «Pogibija gusara Krila Cvjetkovića u svjetlu
društveno-političkih, ekonomskih i književnih zbivanja u Perastu sredinom
XVIII. stoljeća»
Milenko Ratković «Gusarska epopeja»
Tomislav Grgurević «Bokelji u borbi protiv gusara i pirata»
Slobodan Prosperov Novak «Krilo Cvjetković. Gusar iz Perasta»
Петар Милатовић «Судбина у зрну бисера»
Мирослав Пантић «Књижевност на тлу Црне Горе и Боке Которске од XVI до XVIII
века. 1990. XVIII век: Доба просвећености»
Ružica Gelo «Trgovina Perasta u 18. stoljeću prema venecijanskim i papinskim registrima»
Джон Джулиус Норвич «Срединное море. История Средиземноморья»
Lovorka Čoralić «KRILOVIĆ (Crillovich, Crilovich)»
Slavko Mijušković «Dnevnik generala Gotjea (Gauthier) o opsadi Kotora (Sept.
1813 – Jan. 1814)»
Милош Милошевич «Дионизие Де Сарно Сан Дордо Dionizije De Sarno San Dorđo (1856– 1937)»
Zrinka Podhraški Čizmek and Naida-Mihal Brandl «Names and characteristics of
18th century Croatian ships in the Adriatic Sea from the Croatian Maritime
Regesta v. I»
Nikola Čolak «Regesti Marittimi Croati. Settecento, I Parte: Navigazione
neil'Adriatico»
Zrinka Podhraški Čizmek «I Regesti marittimi croati del Settecento: metodologia
per l'analisi di navigli»
Petrit Latifi «Albanian Ulqin pirates and soldiers at sea and war between the
13th century and 19th century»
РасСказки о Перасте и пераштянах:
Пераст. Гусарская баллада
Пераст. Коколя и Монтани. Кто, кто в теремочке живет?
Защитники Пераста
Убийство в Перасте. Что случилось? Я свидетель!
Пераст. Палаты Змаевичей. За́мок на замке́
Остров Святого Георгия (2). Остров мертвых
Остров Святого Георгия (1). Ну, мне надо было!
EX VOTO. История бокельских мореходов в картинках
Савва, Матвей, Иван и, примкнувший к ним, Ибрагим…
"Наутика". Русский кусочек Пераста
Капитан Уильям Хост освободитель Котора
Федор фон Карачай. Когда молчат пушки
Дорогами хоббитов. Форты Шаник, Враново Брдо, Гребен и Површница
Пераст. Благословенный берег
Эсминец "Загреб". Хроника объявленной смерти*
Фрегат «Светлана» - Улцинь, 1880. Политика канонерок
Яхта «Ядранка» и яхта «Дивна»- Бар. Призраки прошлого
Учебный парусник «Ядран» - Попутного ветра, Ядран!
Паромы «Свети Стефан» - Три цвета «Свети Стефана»
Королевская яхта «Даница» - Королевская роскошь. Яхта «Даница»
Королевская яхта «Сибила» - Яхта «Сибила» (Сен-Мишель III). Неожиданно!
Пароход «Ярославль» - У синя моря*
Эсминец «Даг» - Сегодня повезло миноносцу DAGUE. Не стоит останавливаться, черногорцы!
1910. Русская эскадра в Черногории - С корабля на бал
Королевская яхта «Румия» - Румия. Королевская яхта, уничтоженная дважды
Крейсер «Цента» - История с продолжением
Пароход «Цетине» - <НЕ>забытый «Цетине»
База гидросамолетов в Кумборе. (Часть1. Часть 2. Часть 3)
Школа «Наутика» - "Наутика". Русский кусочек Пераста
Адмирал Марко Евген Флорио - Прчань. На net и суда нет
Капитан Уильям Хост - Капитан Уильям Хост освободитель Котора
Адмирал Максимилиан фон Штернек - Австрийский адмирал и бокельские святые
Капитан Петер Замбелич - Капитан Замбелич. На краю Земли
Капитан Стефан Вукотич - Стефан Вукотич и морская слава
Никола Приморац - Никола Приморац. Нас на слабО не взять!
Капитан Визин - Иво Визин. Совершив ошибку, обрел Славу! (Часть1. Часть 2. Часть 3)
Генерал-лейтенант Владимир Фёдорович Пономарёв - Владимир Фёдорович Пономарёв. Mortui heroes non morietur
Капитан Владо Ивелич - Рисан снизу вверх (3). Капитанская расСказка
Грило Цветкович - Пераст. Гусарская баллада
Интересно люди жили, не скучно.
ОтветитьУдалитьЭкспрессивно :-D
Удалить