Дукля. Былого след

.

 

Приветствую тебя, в минувшем молодея,
Давнишних дней приют, души моей Помпея!
Былого след везде глубоко впечатлен —
И на полях твоих, и на твердыне стен
Хранившего меня родительского дома.
Здесь и природа мне так памятно знакома,
Здесь с каждым деревом сроднился, сросся я,
На что ни посмотрю — всё быль, всё жизнь моя.
Весь этот тесный мир, преданьями богатый,
Он мой, и я его. Все блага, все утраты,
Всё, что я пережил, всё, чем еще живу, —
Всё чудится мне здесь во сне и наяву.
Я слышу голоса из-за глухой могилы;
За милым образом мелькает образ милый…
Нет, не Помпея ты, моя святыня, нет,
Ты не развалина, не пепел древних лет, —
Ты всё еще жива, как и во время оно:
Источником живым кипит благое лоно,
В котором утолял я жажду бытия.
Не изменилась ты, но изменился я.
...
      Петр Вяземский. 26 октября 1857

 

Всё, что я собираюсь посмотреть, всё, до чего я рассчитываю когда-нибудь добраться, я заношу в свой список хотелок. Этот список неисчерпаем: увиденное удаляется, а на его место вписываются всё новые и новые строчки неизведанного. Однако есть такие места, которые я в свой список никогда не заношу. Они известны, описаны в путеводителях, многочисленных статьях и исторических работах, легко доступны и, возможно, интересны. Но в них нет «изюминки», совсем нет никакой загадки, это места без «внутреннего притяжения». Например, у меня совершенно нет желания шлепать по нескончаемым ступеням вверх, от Котора к крепости Сан Джовани. Удовольствие от прогулки сомнительно, удивить меня на вершине нечем, а посмотреть на город и Боку можно (и нужно!) с Пестинграда.
Но уж если такое «растиражированное» место оказывается по пути, то нет смысла его пропускать.
Вот так, передвигаясь от Хотского залива Скадарского озера на север, мы миновали Подгорицу и оказались в Дукле.
Как я и предполагал, руины оставляют очень грустное впечатление. Бросающаяся в глаза  скудность так и кричит: «Всё украдено до вас!». Попробуем отыскать утраченное хотя бы в описаниях русских путешественников-исследователей-очевидцев, которые успели увидеть больше нашего.

Стефан Воислав. Врань. Не там!

Укрепление на Враньской горе

История раннего черногорского средневековья была бы совершенно невнятной если бы ни «Летопись попа Дуклянина», она же «Барский родослов». Произведение странное, неизвестно кем написанное. Оригинал не обнаружен, известен лишь латинский перевод. «Летопись» написана в XIV веке, факты изложены в ней весьма сбивчиво, исторические персонажи порой случайно, а порой и намеренно перепутаны, события не всегда привязаны к хронологии, а даты не проставлены вовсе. Поэтому переосмысливать и трактовать сей документ каждый может, как кто горазд. Это дает нескончаемое раздолье в возможности делать разнообразные исторические выводы и интерпретировать события давно минувших дней. «Летопись» как лосины с лайкрой, в которые можно запихнуть историческую задницу какого угодно размера. Казалось бы, во время долгих многосотлетних исследований профессиональные историки должны были разобрать «Летопись» по косточкам, исследовать до последней песчинки и соотнести каждый её отдельный фрагмент со всеми найденными историческими документами. Ан нет! До сих пор каждым многоумный историк считает своим историческим долгом прочитать «родослов» не так, как сотни историков раньше...

Стефан-Воислав. Исхитрись-ка мне добыть То-Чаво-Не-Может-Быть!*

Боже, какой типаж! Браво, браво! Прошу Вас, продолжайте. Замечательно! Поразительно! Гениально! Слушайте, я не узнаю́ вас в гриме! Кто Вы такой?

      (из к/ф «Иван Васильевич меняет профессию»)

Читаю в книжке Мавро Орбини «Славянское царство» (1601):

Греческий император, собрав войска больше, чем когда-либо прежде, поставил над ним наместника Драча топарха Курсилия. Тот, собрав всех годных к военной службе на равнине под Скадаром, снял лагерь и, переправившись через Дрину, стал на территории Бара. Доброслав же со своими отрядами находился в Црмнице.

… созвав сыновей и всех других начальников своего войска, он <Доброслав> обратился к ним с такой речью: «... Посему, по моему разумению, следует сделать так: мои сыновья Михайло, Предимир и Саганек с одной частью имеющихся у нас сил пойдут и тайком займут горы, находящиеся в тылу у неприятеля; я же с остальными сыновьями, Гойиславом и другой частью останусь тут и посреди ночи под звуки труб, рогов и прочих военных инструментов атакую Курсилия. Как только сыновья, которые займут горы, услышат эти звуки, то пусть немедля поднимаются и, спускаясь с упомянутых гор в боевом порядке, смело атакуют врага. Если мы проявим мужество, то этой ночью с Божьей помощью победа будет за нами». ... Тем временем один житель Бара, который с юных лет поддерживал Доброслава, … пришел в греческий лагерь и во всеуслышание предупредил Курсилия о грозящей ему опасности со стороны Доброслава и его сыновей, окруживших его со всех сторон. Когда стараниями упомянутого жителя Бара слух об окружении разнесся по всему лагерю, возникло немалое замешательство, посеявшее среди воинов чувство страха.

... Доброслав же, выждав подходящий момент, поднял войско и, атаковав караулы греческого лагеря, частью их перебил, частью обратил в бегство, а затем под звуки труб и оглушительные крики своих воинов стремительно двинулся вперед. Услышав эти звуки, сыновья короля, занявшие горы в тылу у неприятеля, также без промедления с криком под звуки труб и других военных инструментов ринулись вниз. Греки, слыша грохот и думая, что все сказанное упомянутым жителем Бара оказалось правдой, ничего не различая в ночной темноте, перепугались и, не дожидаясь подхода противника, обратились в бегство. Доброслав и его сыновья, увидев это, со всей стремительностью, на какую были способны, бросились вслед за ними и, перебив большую их часть …

Победа Стефана-Воислава над византийцами. Иллюстрированный манускрипт Иоанна Скилицы. XIII в.